ЕЩЕ РАЗ О ПОЭЗИИ ХОККУ


Я уже не раз писал по данному поводу, но иногда считаю нужным возвращаться к теме.
Поэтому, сначала длинная преамбула, а потом свежие три строки.
Поехали!
В каждой национальной поэзии есть свое божество, всеми почитаемое и любимое:
"А у японцев «наше
всё»
Отнюдь не Саша,
а Басё!"

С легкой руки Веры Николаевны Марковой, замечательной поэтессы и переводчицы,
в русскую поэзию второй половины двадцатого века вошли японские трехстишия, хокку (чаще их называют хайку).
Что они такое? Стих в три строки:
пять слогов,
семь слогов,
пять слогов,
– итого 17 слогов, в которые должна уместиться поэзия! Как правило, это описание природы, чувств, мыслей…
Сначала были переводы, потом появились и оригинальные стихи на русском языке.
Русскоязычные последователи Марковой, в подавляющем большинстве своем,
сочли необязательными требования к количеству слогов в хокку, или даже к количеству строк!
Появились хайку в две и четыре строки… Я счел это профанацией и для себя принял иные установки.
Почему?
А вот почему:
– в японской поэзии огромное значение придается опоре на исторический культурный контекст:
достаточно упомянуть голос «кукушки» или «мокрые рукава»,
чтобы для читателя раскрылись океаны дополнительных образов и смыслов, общеизвестных в японской культуре.
– в японской поэзии огромное эстетическое значение придается каллиграфии начертанного стиха,
каллиграфия – весьма немалая часть стихотворения!
Русские хокку-поэты лишены этих инструментов, и, вдобавок(!), взяли, да и отказались от строгой формы.
И каленым железом готовы жечь ритм, рифмы, гиперболы, метафоры… поскольку в японской поэзии таковых нет.
Что же им остается в компенсацию? Отвечу: ОХРЕНИТЕЛЬНЫЙ БОНУС!
Отбросив одно и не приняв другое, наши сочинители хокку обнаружили вдруг,
что на бумагу можно выплескивать сиюминутную эмоцию или мысль, не заморачиваясь никакими требованиями и ограничениями русской и японской поэзии!
Что выплеснул, то и стих.
Сей бонус обернулся возможностью для каждого новобранца-поэта буквально за неделю составлять трехтомники и пятитомники избранного, из написанных за эту неделю «японских» виршей.
«капельки дождя мерно стучат с потолка в подставленный таз". вот вам и стих, гм.... впрочем...
Поэтому я решил: коль скоро не дано мне каллиграфически, а также с опорой на японский культурный контекст сочинять хокку,
то я буду использовать то, что соблюдать могу, + то, что мне уже дано русской культурой, а это:
– строгая форма 5-7-5
– все накопленное богатство русской поэзии, вплоть до рифм (которые, впрочем, я применяю в хокку предельно редко, вот, как сейчас).
Хватит преамбул!
Итак, хокку о метаморфозах воды раннею весною:

Морок вешних вод:
Снег под вечер лужица,
А под утро лед.

О, СКОЛЬКО НАМ ОТКРЫТИЙ ЧУДНЫХ…

Изучая для своих писательских нужд исторические материалы «пушкинской» поры,
я, время от времени, делаю для себя маленькие открытия. Причем, на ровном месте!
Скорее всего, причина этому кроется в моей врожденной малограмотности, но, тем не менее, способность узнавать новое – ценное для меня качество.
Итак, два последних открытия:
– Слово «вурдалак» придумал поэт Пушкин, оно – искаженное от «волколак», то есть,
Пушкин первоначально употреблял его в значении оборотень, а не вампир.
– Дерево березу, «березку», в качестве одного из национальных символов Матушки-России,
придумал некий бездарный стихотворец, современник Пушкина, граф Хвостов (отец зубастых голубей).
Придумал – и прижилось! И это хорошо.